Интервью Великой Княгини Марии Владимировны

газете «Московские новости»

Накануне любых выборов, на которых не из кого выбирать, всегда возникает вопрос: а не лучше ли России быть монархией? Мол, с молоком матери мы впитали в себя тысячелетний царский режим. Есть и логические аргументы. В Европе, считающейся оплотом демократии, монархиями являются Великобритания, Норвегия, Швеция, Дания, Испания, Бельгия и Голландия, Люксембург, Лихтенштейн, Монако и Андорра.

Но кто мог бы потенциально стать Царём России? Проходимец из новых русских или тот, в чьих жилах течёт голубая кровь Романовых, последней Российской Императорской династии?

Традиционно трон передается по праву наследования. Отношение к стране тех, кто вчера был никем, а сегодня стал новым дворянством с Рублёвки, многих раздражает, но оно по крайней мере нам всем хорошо знакомо. А вот о современных Романовых, чьи предки были изгнаны из России почти сто лет назад и рассеялись по миру, известно не так уж много. Абстрактно рассуждая о пользе или вреде царизма для страны, стоит всё же представлять, кто они сейчас - наши как бы императоры. Чем они дышат, о чём думают.

Большинство царских потомков входит в Объединение членов рода Романовых, которое соперничает с Российским Императорским Домом во главе с Великой Княгиней Марией Владимировной, внучкой Великого Князя Кирилла Владимировича, по праву родового старшинства провозгласившего себя в 1924 году Императором Всероссийским Кириллом I.

В ноябре 2010 года я написал письмо с просьбой об интервью и тем и другим. Но ответ - и очень любезный - пришёл лишь из Канцелярии Главы Российского Императорского Дома Е.И.В. Государыни Великой Княгини Марии Владимировны. Я отправил в Канцелярию свои вопросы и через несколько месяцев получил на них развернутые ответы. Это не интервью в строгом смысле - я не встречался с Марией РОМАНОВОЙ и даже не разговаривал с ней никогда. Но, как меня заверили, Великой Княгине понравились вопросы, и она отвечала на них лично в Мадриде директору Канцелярии Александру Закатову.

- Родители с детства приучали меня к мысли, что Россия - самая лучшая страна. Казалось бы, это утверждение, особенно тогда, вступало в противоречие с действительностью: наши соотечественники в СССР жили в тяжёлых условиях, а мы находились в изгнании и без какого-либо реального шанса на возвращение домой. Но в нашем сознании Россия была страдающей матерью, попавшей в пленение.

По мере взросления я понимала, что все мы без исключения - не только революционеры, но и Императорский Дом, и аристократия, и значительная часть церковной иерархии, и интеллигенция, и другие сословия и учреждения дореволюционной России - являемся в чём-то виновниками, а в чём-то жертвами происшедшей в России катастрофы. Если мы хотим из неё выбраться, нам нужно не идеализировать прошлое, не искать виноватых, а попросить друг у друга прощения и постараться найти точки сближения ради судьбы нашей страны, ради будущих поколений.

Но Россия всё равно всегда останется нашей матерью. Согласитесь, любой нормальный человек любит свою мать, несмотря ни на что, даже если она в чём-то и несовершенна. Потому что она нас родила, мы её часть навсегда. А значит, и нашу Родину мы не можем обвинять, обижаться на неё или ждать от неё чего-либо, не любя её всем сердцем, не стараясь служить ей и не ставя это служение на первое место.